Чего хочет подросток и как с ним общаться?

Семинары-лекции с родителями в школе №1114: Встреча №1

Автор: Котова Т.Н., детский психолог-консультант.

Хотим поделиться тем, как прошла наша первая встреча. Начав с общей,  теоретической части, мы быстро подошли к вопросам родителей, к конкретным ситуациям в семьях; и так, через частные случаи все узнали о законах развития личности и кризисах развития.

Об отношениях родителей и подростка написаны сотни книг, но каждой семье приходится переживать все по-своему.

Иногда поведение ребенка становится нарочитым, вызывающим, странным, или жестким, отстраненным, агрессивным, порой безразличным и даже презрительным. Всякий раз от проявления этого у родителей возникает ощущение непонимания, сопротивления и бессилия, как будто потерялось средство управления.

Если внимательно прислушаться к себе, то можно обнаружить, что похожая реакция на его поступки уже бывала раньше, в других возрастах. Многие родители полуторалетних и трехлетних малышей, семилетних и двенадцатилетних детей описывают оторопь от  вдруг осложнившегося общения с ребенком (противоречит любым предложениям или «нарочно» нарушает запреты). В этих же возрастах часто повышается заболеваемость ребенка и изредка возвращаются кажущиеся уже «детскими» формы поиска нежности и теплоты в общении (просится на руки, плачет).

Чем же такой сложный период в жизни семьи обычно заканчивается? По впечатлениям самих родителей, ситуация постепенно «сходит на нет», однако ребенок в неожиданном отношении становится старше.

Психологический термин, которым называют этот период — кризис развития — знаком большинству из нас и активно используется в речи; даже позитивное значение кризиса для развития ребенка не секрет для многих читателей. Но мало кто понимает, что со всем этим делать в реальной каждодневной жизни. Что следует из того, что это — кризис?

А ведь сложность  ситуации подростка заключается еще в том, что сам по себе подростковый возраст — период приблизительно с 12-13 лет до 15-17 лет — строго говоря не является кризисом. Просто он окружен двумя очень расплывчатыми по своим датировкам кризисами. Но, по мнению многих классиков психологии, задачи этого возраста таковы, что он оказывается переломным по отношению ко всем предыдущим возрастам, создавая собой границу между детством и взрослостью в нашей культуре. Вот  и получается, что проявления кризиса можно встретить в начале, в конце и даже в середине подросткового возраста.

Поэтому наш сегодняшний разговор будет одновременно и о подростках, и о возрастных кризисах вообще (хотя для последней темы у нас и был заявлен отдельный семинар).

Откуда же они берутся: упрямство, пререкания, падение авторитета? Для ответа на этот вопрос давайте посмотрим, что происходило накануне их появления. Предыдущие лет пять шел адекватный с точки зрения родителя процесс воспитания: семья решала обычные житейские задачи — ребенок учился, вы работали, в той или иной степени вместе вели домашнее хозяйство, чаще раздельно отдыхали, по возможности вместе общались с родственниками, — попутно всему этому передавался жизненный опыт.

Все это время вы в некоторой части его дел были управляющим звеном — решали когда их начинать и когда заканчивать, знали, зачем их делать и как их делать. Участвуя вместе с вами в действии в качестве исполнителя и овладевая им, ребенок вдруг ощутил его своим. Это похоже на то, как если бы ваши действия и правила были неким внешним скелетом, скафандром, позволяющим ему достигать тех целей, которых он не мог бы достигнуть самостоятельно. Постепенно, в силу законов развития психики, этот скафандр «прирос» к нему, стал частью его внутреннего мира и его способов жить.

Однако, чтобы почувствовать его как орудие в своих руках, выработать свои собственные правила обращения с ним, ребенку нужно набить свои шишки в обращении с этим. И он начинает делать с помощью этого скафандра не то, что Вы обычно с ним делали. Ведь если он будет делать тоже, он не почувствует его, не сможет различить — он или вы управляете его жизнью. Все это звучит крайне высокопарно, и очень трудно поверить, что обычный 12-16-летний человек так рассуждает, но в это и не нужно верить: он не рассуждает так, он так чувствует.

Здесь важно отметить одну деталь: протест ребенка в кризисе — это не просто желание самостоятельности. Он одновременно и «отпихивает» вас, и нуждается в вас (ведь освоена только часть действий, ведь он при этом хочет быть защищенным, и он ведь только пробует). В этом весь комплекс переживаний кризиса. А учитывая, что подростковый возраст — это кризис в квадрате — мы, по-видимому, говорим о центральном переживании подросткового возраста.

Но внутри ситуации общения с ребёнком об этом трудно помнить.

Всякий раз кажется, что он это нарочно, чтобы переломить вас: сознательно упрямится, нарушает обещания, дразнит нарушением запретов. И это наверное самое раздражающее. Непонятно, зачем ему это нужно, ведь в течении некоторого времени до этого все было хорошо и его все устраивало, и вас, а тут  — как будто кто-то толкает его на противоречащие родителям поступки.

И это действительно так, его толкает кто-то, но этот кто-то — его новые навыки, они заставляют его проверять «А что будет, если…?» «А зачем?» «Почему им можно, а мне нет?» Кажется, что вопросы такие  — проявление неуважения, презрения к вашей родительской роли, это возмущает. Дело, конечно, не в том, что он совсем уж не понимает последствий своего поступка (надерзишь — обидишь, задержишься — будут волноваться, соврешь — не будут доверять). Понимает, и в каком-то смысле именно ради них и делает его. Хотя и осознает их неприятность, вполне искренне часто потом раскаивается. Просто не может отказаться от него, оттормозить его. Получается, что научиться останавливаться из-за ожидания дурных последствий можно только испытав эти последствия «в живую», родительские описания, какими выразительными бы они ни были, так не работают.

Что же делать? Неужели дать свободу, и позволить набивать собственные шишки? Как говорят многие родители: «Не хочет учиться — пусть идет работает, узнает, почем фунт лиха, уже не маленький».  Не маленький-то не маленький, но и не взрослый: часто нежелание учиться это не полностью сознательный, продуманный и свободный выбор, а некая заявка взрослому, и в заявке этой не только требование «дай мне самому решать», но и проверка «а я ценен? что важнее — я или эти их дурацкие правила и достижения?». Нехитрый способ проверки, очень детский, но закономерный и естественный для этого возраста.

Время задуматься и для родителей — не забыли ли и не потеряли ли за стремлением к успехам в учебе, приличному виду, помощи и уважении к старшим, ценность ребенка как такового, самого по себе? Когда последний раз вам вместе с ребенком было весело? было интересно? было удивительно? было уютно?

Получается, что поведение ребенка в кризисе это не утверждение «я хочу тебя позлить, потому что ты мне надоел», а предложение «хватит меня строить, я уже такой же как ты, давай поделаем что-нибудь новое вместе». Мы-то видим, что не такой же — потому что не учится, болтает по телефону, шатается по улицам до ночи, но с точки зрения владения правилом «возвращайся в 10, потому что так надо» — он уже такой же как мы, он уже научился ему подчиняться и может подвергать его сомнению — так же как мы.  Но мы не шатаемся до ночи — нам это позволяют другие, более сложные правила: «возвращайсяв 10, потому что детей нужно спать уложить», а вот ими он еще не овладел. Учиться им, осваивать их, как и все предыдущие, можно только совместно, вместе.

Возможно, в разговорах (про друзей, фильмы, музыку); или разбираясь в неподдающемся предмете (может, находя подход к преподавателю); или играя в футбол (даже компьютерная игра сгодится). Главное, это дело требует искренности и ухода от ролей управляющий-управляемый, не оценивать, не давать заданий, не проверять, а слушать, предлагать варианты, и делать самому со вкусом. В ребенке в этот момент вас должен интересовать только интерес, если его нет, ищите другие дела, если он есть, не торопитесь учить, успеете. Тут как с костром — прежде, чем класть большие и сырые дрова, дайте разгореться. Да и от самого себя не нужно постоянно требовать быть полезным для ребенка, если вам с ним интересно — автоматически он научится тому, чем вы руководствуетесь в своей жизни.

Первые шаги в этом деле самые сложные — подросток очень чуткое существо, и при малейшей фальши может не поверить. Чтобы точно найти зону, где он согласится на совместные дела, нужно по возможности идентифицироваться с ним, стать на его сторону. Вот тут-то и проявляется зерно проблемы: очень сложно стать на сторону того, кто только что сделал вопиющее свинство — нарушил обещание, обманул, ударил слабого, обидел учителя.

Только приняв, что ребенок как бы не совсем сам все это делает (см. выше), становится понятно, что за поведение такое бессмысленно просто наказывать.  В ответ на ругань и возмущение в этом возрасте проще принять трагическую позу,  это больше соответствует идеалам подростка — непонятый, непринятый, зато не такой как все.

Можно справедливо возмущаясь и заявляя, что «мой ребенок  неучем (пустышкой, предателем, хулиганом) не будет», задавить неприятные стремления в зародыше: возможностей унизить и запугать у взрослого всегда больше, чем у ребенка. Только на выходе мы получаем либо открытого агрессора, вырвавшегося из-под родительской власти, либо существо с двойной моралью, способного на подлость исподтишка.

Нужно найти в себе силы и время, чтобы медленно и постепенно выстроить новые общие дела (пусть они занимают не очень много времени — 2-3 часов в неделю может оказаться достаточно), но они должны быть искренними и нужными для обоих. А конкретную проблему, появившуюся из-за кризисного поведения, решать вместе: не останавливаясь на обвинениях и причитаниях, разбираться в том, чего именно добивался ребенок, когда совершал тот или иной поступок (произвести впечатление на одноклассников, выместить раздражение, почувствовать свою силу). Потом искать приемлемый для обоих способ этого добиться (спорт, гордость, самопреодоление). Но все это возможно только при условии искренности, которая появится только вместе с общими делами. Иначе вам просто не поверят.

Следующая встреча состоится 13 октября, тема — «Как психологически подготовить ребенка к ЕГЭ?».

Если вы не были на первой встрече и хотите к нам присоединиться — звоните (495) 995-15-06!